ЗВЕЗДА ОПЕРЕТОЧНОГО СЧАСТЬЯ

Нет для культурного человека лучшего способа развеяться и отдохнуть душой, чем сходить на спектакль в театр Музыкальной комедии. Красивые женщины в ярких и откровенных нарядах, музыка, смех и танцы, любовные истории и интриги... фейерверк эмоций так и плещет на зрителя радостью и счастьем. Но зритель пришел и ушел, а артисты? Действительно ли их жизнь состоит из вечного праздника, воплощаемого на сцене? Верно ли, что опереточные артистки сплошь легкомысленны и каждое утро просыпаются в цветах? И что вообще там, по другую сторону мюзикла?

Ольга Васильевна Титкова пропела и протанцевала в Новосибирском театре Музыкальной комедии 46 лет. В этом году она отметила свой юбилей - 65 лет (бенефис состоится в феврале наступающего года). Несмотря на зрелый возраст, артистка остается ведущей солисткой театра и сейчас готовится к очередной премьере - «Сильве» Кальмана. На ее счету и звание народной артистки РФ,и «Золотая Маска» в номинации «Лучшая женская роль в оперетте» (удостоена за роль княгини Данковой в спектакле «Граф Люксембург» Ф.Легара). Ольге, всю жизнь отдавшей музыкальному театру, есть чему научить молодых артистов, поэтому она преподает в консерватории и уже получила должность профессора. Ей также есть что вспомнить и что рассказать, поэтому журналисты - частые гости в ее уютном доме. Приоткрыть занавес над кулисами и узнать, какова же она, судьба опереточной звезды, пришли и мы.

-- Журналисты всегда дорогие для меня гости, поэтому не стесняйтесь, -- говорит Ольга Васильевна, разливая мартини и придвигая ко мне блюдце с апельсинами. - И простите за голос - у меня ларингит, профессиональное заболевание певцов...

Интервью начинаю самым банальным образом - вопросом о том, кем же в детстве мечтала стать Ольга. И тут же получаю неожиданный ответ:
-- Еще в школьных сочинениях, отвечая на этот вопрос, я писала, что хочу быть следователем...
-- ?!
-- Ну тогда же КГБ было в фаворе! Это было время спецслужб. Учительница мне говорила: «Оля, какой ты следователь, ты же артистка!» А я отвечала: «Да я некрасивая, какая я артистка...» Вот только одна эта учительница и спрогнозировала мою профессию...

-- Значит, предпосылки какие-то были?
-- Были наверно, да к тому же я с пяти лет уже знала, что такое сцена. Я пела с хором животноводов, с которого и началась моя карьера. Но про театр я в то время даже не думала, тогда это была какая-то постыдная профессия. При том нас было четверо детей, надо было как-то зарабатывать. Поэтому в 17 лет я пошла в техническое училище и там уже получала стипендию. Через год его закончила и стала работать на 83-ем радиозаводе.

-- Значит, карьера артистки начиналась с завода???
-- Да, надо было отрабатывать стипендию, которую платило государство (смеется). В заводской самодеятельности я пела джаз и читала стихи... А потом пошла в хор, который набирал только что открывшийся театр музыкальной комедии. Если б меня туда не взяли, я, наверное, так и проработала бы всю жизнь инженером-радиотехником... Но уже работая в хоре я получила приглашение солировать в барнаульской оперетте. Правда, там я пропела всего четыре месяца.

-- Почему?
-- Все просто: поехали на гастроли в Новосибирск, и я влюбилась в местную звезду -- композитора Георгия Иванова. Вышла за него замуж, и дальше уже мою судьбу определял муж. Первое, что он сказал: надо учиться. И я поехала в ГИТИС.

-- После окончания института не было мысли остаться в Москве?
-- Нет, что вы! В Новосибирске у меня был муж и дочка! Да я и сама себе тогда говорила: надо начинать карьеру там, где ты родился! А Москва - это вообще город особый. Обособленный, живущий какой-то своей долларовой жизнью. Меня приглашали в стажерскую группу Московской оперетты, звали в аспирантуру, но об этом не могло быть и речи.

-- В каком состоянии тогда находился сам жанр оперетты?
-- То была советская оперетта, удивительный жанр. Это был «Севастопольский вальс», «Белая акация», «Конкурс красоты», «Вольный ветер», -- это был расцвет советской оперетты! Там было что играть! И я очень ностальгирую по тому времени. Тогда я играла и старух, и каких-то теток, и молодух, и атаманш - у меня сыграно около 110 ролей! Мы играли, к примеру, пьесу Кальдерона «С любовью не шутят». Играли «А по утру они проснулись» Шукшина и «Сорочинскую ярмарку» Гоголя. Мы играли потрясающую драматургию!

-- А какова была ваша первая роль в Музкомедии?
-- У меня хорошая была роль. Я играла Буратино! Спектакль назывался «Друзья в переплете». И это, я считаю, была очень славная моя работа. И нос мне очень нравился, который мне клеили... (смеется) Но настоящий успех у меня был, когда я играла Кикимору в спектакле «Кащеева загадка». Это тоже одна из первых моих ролей. Вообще, я поначалу играла почти во всех детских спектаклях.

-- Ну а потом, наверно, настало время стандартного набора: поклонники, слава, цветы?
-- Почему-то все так думают. Наверно, за опереточными артистками тянется такой пыльный шлейф из цветов и поклонников... Нет, это все было, но не так, как у всех. Цветы были, конечно, особенно на гастролях, а поклонники... Обычно женщины становились моими поклонницами. Почему-то меня очень любили всякие бабушки, тетушки... И еще много было поклонников среди актеров столичных театров, куда мы часто ездили на гастроли. А слава... Ее делает телевидение, и я действительно снималась в некоторых телепередачах. Но вообще, все это не для меня - я человек семейный, домашний.

-- Вот как? Значит, после спектаклей вы приходили домой и варили мужу ужин??
-- Да, за это мне надо было еще одну медаль дать! Вот веришь или нет: я с одним мужем прожила 19 лет, и со вторым 25. Сколько это? 44 года. И чтобы я хоть раз за эти годы я оставила мужа без обеда? Без салата, без супа, без второго, без десерта? Я не могу. Дому я служу так же, как театру. И даче тоже.

-- Удивительно это слышать, ведь у людей сложился образ опереточной актрисы как веселой бесшабашной женщины, ведущей легкомысленную жизнь. Много на самом деле таких артисток?
-- Нет, абсолютно. Я столько за свою жизнь видела опереточных актрис, столько их прошло через мои руки... И могу сказать, что это совершенно неверное представление. Актриса - это потрясающе «трудовой» человек, трудоголик. Эти постоянные репетиции, спектакли, «гонки» перед премьерами, когда ты три ночи не спишь, а потом выходишь на сцену как выжатый лимон... Выдержать это практически невозможно. Оперетта - это самый страшный жанр, там ведь не только петь, но и танцевать надо, и играть! Профессия артистки музыкального театра - это физически ужасная профессия. Все болезни к женщинам липнут тут же. На таких каблучищах станцуй Карамболину! А я ее раз 80 танцевала. Отсюда болезни и суставов, и сосудов, и много чего еще. Актриса всегда жертвует свои здоровьем, некоторые и семейным счастьем. Хочешь - не хочешь, ты идешь и работаешь, и смеешься, и скачешь по сцене. Актриса - профессия еще и рабская. Потому что ты все время служишь и служишь этой Мельпомене. При этом дирижер над тобой, режиссер над тобой, худрук над тобой, гример над тобой... А соблюсти какое-то настроение, комфорт, радость жизненную - надо ведь это откуда-то брать, чтобы на сцену выходить...

-- Действительно, вас всегда называют жизнерадостной актрисой. Но ведь, наверно, жизнь давала поводы не только для радости?..
-- Конечно, в жизни столько стрессов, столько горя... Сколько я похоронила партнеров - Боже мой! Я же полгримерки своей уже схоронила! А мужчины? Как только похороню партнера, так у меня спектакль. Савича схоронила, через три дня спектакль. Папу схоронила - через четыре дня надо петь «Бабий бунт». Тарасевича схоронили - снова тут же спектакль. Так у меня всегда и получалось. Какой вообще может быть спектакль? Как можно выходить с этим на сцену? Ты похоронил товарища, которого ты любил, с которым ты работал! Видел, как он умирал! С Савичем мы играли «Летучую мышь», и я, стоя с ним на сцене, видела, как он пОтом покрывается... Сходит в буфет, выпьет, и третий акт уже на допинге играет или на уколе... У него рак был тогда... Я столько горя видела, и думала: Боже мой, зачем я пошла в эту профессию? Зачем я отдаю столько здоровья ей? А она здоровье высасывает и высасывает... Спроси у любых из наших девчонок: хорошо им живется? Особенно на эту зарплату...

-- Что же поддерживало и поддерживает ваш рабочий ритм?
-- Просто я всегда любила жанр оперетты. Я его жуткая поклонница. На том и держусь. А в консерватории я получаю мощный творческий заряд, там я могла бы работать и без рубля. Просто потому что голова просит работать...

-- Но если бы вы, как говорится, получили возможность прожить жизнь сначала, вы бы изменили что-то?
-- Да, я бы сразу пошла в режиссеры. Я чувствую, что это моя профессия и часто думаю, жалею: ну почему я не стала режиссером? Думаю, что перестав выступать на сцене я начну работать как режиссер. Я и сейчас уже этим занимаюсь в консерватории, и делаю не повторы какие-то, а эксклюзивные работы.

-- А как долго вы предполагаете еще выходить на сцену?

-- Вообще, 46 лет петь нельзя... Обычно 20 лет пропоют, и получают пенсию по выслуге лет. Как духовики, как балетные. А я уже пою больше, чем два срока. Легкие человека на это не рассчитаны... Вот видишь, я кашляю - теперь это стало системой... А каждый раз, выходя на сцену, нужно помнить о своем звании народной артистки и показывать качество, держать планку! Но я буду работать, пока это будет позволять здоровье, пока еще могу работать на сто процентов. Потому что предавать свою профессию нельзя.

Уходя, мы получили от Ольги Васильевны банку домашнего яблочного конфитюра.

-- Ешьте на здоровье, это я сама делала. - приговаривала артистка. Как было не вспомнить о ее служении дому и даче?

Конфитюр мы с коллегами съели в несколько дней и, надо признать, вкуснятина это была необыкновенная. Поэтому от всей редакции мы говорим Ольге Васильевне огромное спасибо за ее таланты и еще раз поздравляем с юбилеем!