Андрей Журавлев

Высокий класс №34. Ноябрь 2008г.

Новосибирский театр музыкальной комедии открыл в октябре новый сезон последней своей премьерой - мюзиклом Александра Колкера «Гадюка» по одноименной повести А.Н.Толстого.

Ни для кого не секрет, что мюзиклы теперь ставятся на сценах наших театров нередко и очень охотно, причем с недавних пор возобладали версии радикальные и даже скандальные.

Преимущество театра музкомедии как раз в серьезности подхода, внимании к драматическому содержанию исходного материала - повести А. Н. Толстого. Жанр, обозначенный крупным писателем и драматургом, - тема отдельного разговора. В данном случае существенно, что без видимых потерь в музыкальном содержании спектакля сделано многое, чтобы сама повесть (либретто В. Панфилова и А. Колкера) прозвучала объемно и драматично. Режиссер и хореограф спектакля Гали Абайдулов, дирижер Эхтибар Ахмедов, художник-сценограф и художник по костюмам Ирэна Ярутис умело и увлеченно сработали в компактной сценической форме, несмотря на большое количество действующих лиц.

Впору поспорить с самим товарищем Сталиным, утверждавшим, что у Толстого ««Гадюка» - пустячок и только». Не только, господа. «Гадюка» в НТМК - целая театральная Вселенная, где красноармеец Ольга Зотова, она же Гадюка - конечно, главный персонаж, но центр спектакля смещен в сторону ее фронтового мужа Емельянова (в исполнении Романа Ромашова), переродившегося из героя гражданской войны в крупного «чинушу» нэповского времени и предавшего свою фронтовую любовь.

Герой Ромашова, несмотря на скудность роли, - центр и ядро. Вокруг него наслаивается столько событий, эмоций, поступков и трюков, что стоит только руками развести. От удивления и искреннего восторга. Режиссеру спектакля не нужен подробный психологизм, зато он дает актерам вволю наиграться, подурачиться, грубовато пошутить и явить чудеса танцевально-акробатической виртуозности. Здесь нет нужды роскошно декорировать сцену: сцена практически девственно пуста, лишь внушительных размеров металлические конструкции, расположенные далеко от зрителя, у самого задника сцены, да кровать и несколько железных табуреток, на которых можно попрыгать, под которыми можно спрятаться.

Не изощрялась художник и над костюмами, а обрядила героев в шинели и стилизованные под нэповские времена костюмы, каждый из которых масочно характеризует всех героев спектакля. Они выходят, еще ничего не сказав, а уже понятно, кого они играют.

Но Емельянов-то, Емельянов! Этот персонаж актера Ромашова и героем-то называть не принято (уж больно личность неприглядная), а ведь стал таковым! Ну что за дело артисту до узости и однообразия характера. Он его (характер) так размахнул, что и сцены мало, под колосники лезет.

А сама «Гадюка» - артистка Елизавета Дорофеева? Тень фантастических любовных переживаний витает над несчастной «большевичкой», а она вдруг попадает в среду совершенно таинственную, где революционные идеи давно вытеснил здравый буржуазный смысл, и произошла решительная смена ценностей. Музыкальность при всех этих коллизиях вовсе не иссякает и не теряет своего изящества и обаяния. Больше того, все музыканты, составляющие оркестр, ухитряются сыграть всю партитуру Колкера внятно и лирически насыщенно. Что для данного сюжета существенно, ведь все его герои озабочены в разной степени не только борьбой самолюбий, но и какой-то духовной жаждой, которую каждый открывает в себе неожиданно и не без усилий. Дух и разум борются здесь на равных, что тоже делает спектакль содержательно богаче: тут нет «флюса» в сторону сантиментов, как нет его у самого Толстого.

Непростой процесс становления личности Гадюки - зерно сюжета. Стремление «подопытного кролика» доказать человеческую состоятельность - его развитие. Самоутверждение через любовь, которую не заметил тот, кого любили - его итог.

В музыкальных темах не сделано ни одной мелодической купюры (а спектакль задумывался композитором как опера), зато некоторые драматические моменты переведены в вокал сопрано, звучащий из оркестра, что придает действию новое напряжение и конфликтную окрашенность.

Вообще, трогательная история Гадюки вовсе не выглядит «дамским романом». Скорее, это роман воспитания, при том, что воспитуемыми и испытуемыми становятся оба главных героя. Каждый получает свое...